Кунивар доковылял до возделанного поля и остановился. Его тело тряслось, красивый зеленый мех свалялся от пота, а золотые глаза вращались в орбитах. Он расставил все четыре ноги, как ножки стола, и обхватил грудь руками. Я признал в куниваре Сеула, младшего вождя соседней деревни, с которым мы, жители кибуца, иногда имели дело.

— Чем я могу помочь тебе? — спросил я. — Что с тобой случилось, Сеул?

— Шимон… Шимон… — из груди кунивара вырвался жуткий стон. — О Б-же, Шимон! Это просто невероятно! Как я это вынесу? Я даже не понимаю, как это могло случиться!

Никаких сомнений больше не было, кунивар говорил голосом Йосефа Авнери.

— Сеул? — спросил я, заикаясь.

— Меня зовут Йосеф Авнери.

— Йосеф Авнери умер год назад, в месяце элул. Не думал, что ты так хорошо имитируешь голоса, Сеул.

— Имитирую? Ты говоришь мне о подражании, Шимон? Я ничего не имитирую. Это я, Йосеф, мертвый, но все еще живой, за все мои грехи я оказался в чудовищном теле этого чужака. Ты еврей в достаточной степени, чтобы знать о дибуках, Шимон?

— Ну да, неприкаянная душа, захватывающая чужое тело.

— Я стал дибуком.

— Дибуков не бывает. Дибук — это порождение средневекового фольклора.

— Ты разговариваешь с одним из них.

— Это невозможно, — сказал я.

— Я согласен, Шимон, я согласен, — его голос звучал спокойнее. — Да, это совершенно невозможно. Я тоже не верю в дибуков, так же как не верю в Зевса, Минотавра, оборотней, горгон и големов. Но как еще объяснить это?

— Ты — Сеул, кунивар, разыгрывающий представление.

— Ты в самом деле так думаешь? Послушай, Шимон, я знал тебя, когда мы мальчишками жили в Тверии. Я спас тебя, когда мы рыбачили в озере и лодка перевернулась. Я был с тобой в тот день, когда ты встретил Лею, будущую жену. Я был сандаком

— Сознание не может пережить смерть, — упрямо возразил я.

— Год назад я бы согласился с тобой. Но кто же я, если не дух Йосефа Авнери? Кем еще я могу быть, по-твоему? Г-споди, да ты что, думаешь, мне приятно в это верить? Ты же знаешь, каким безбожником я был. Но тем не менее это правда.